Пластичность, пластичность, пластичность… и неподатливый половой вопрос

Почему расхожие представления о различиях между мужчиной и женщиной все еще строятся на жестких противопоставлениях в развитии, даже несмотря на то, что все современные исследования подчеркивают пластичность мозга? Не потому ли, что исследователи половых различий сами кладут в основу своих работ эти жесткие модели?

Несколько месяцев назад покупатели смели с полок новую книжку, соавтором которой стал неизменно популярный Джон Грей. [1] Как и другие его работы, книга претендует на описание кардинальных различий между женским и мужским мозгом. Новостные СМИ, комментируя причины мирового финансового кризиса, продолжают рассказывать о «накачанной тестостероном» финансовой сфере, якобы дающей преимущество женщинам благодаря их низкому уровню тестостерона, из-за которого они не расположены к риску. [2] А в это же время в блогах по эволюционной психологии на сайте популярного журнала Psychology Today обсуждают похожие темы: современные гендерные проблемы объясняются устройством мозга первобытных мужчин и женщин (например: Homo consumericus and Evolutionary Entertainment ).

Самое забавное, что научные идеи, лежащие в основе этих расхожих представлений, уже давно как покрылись толстым слоем пыли. Предположения о том, что устройство мозга обусловлено преимущественно наследуемым шаблоном, что существует какая-то однонаправленная, обусловливающая связь между генами и поведением (как вариант, между гормонами и мозгом) и что эволюция оставила нам мозг и мыслительную активность (mental processes) во многом подобные нашим предкам времен Палеолита, – были большей частью отвергнуты благодаря концептуальным и эмпирическим сдвигам во всех ключевых областях знания.

Уже не возникает сомнений в том, что функциональная и даже структурная организация нервной системы человека – это непрерывный и живой процесс, который не прекращается в течение всей нашей жизни. «Обусловленная опытом пластичность» – вновь и вновь проявлялась в приобретении широкого спектра навыков: исполнения музыки, баскетбола, танцев, вождения такси и жонглирования (обзор по ссылке [3]).

Поведенческая нейроэндокринология сменила курс под давлением огромного массива исследований, продемонстрировавших способность индивидуального поведения, поведения других людей и особенностей окружающей среды влиять на мозг и поведение человека с помощью механизма обратной настройки эндокринной системы (см. [4]). Стероиды (например, тестостерон) и другие гормоны теперь рассматриваются как ведущие медиаторы поведенческой пластичности, позволяющие животным адаптироваться к важным особенностям окружения. [5] Кроме того, отдельные стероиды (в частности, тестостерон и эстрогены) продолжают называть как в популярных источниках, так и в научных кругах «половыми гормонами». Тем не менее, точка зрения, согласно которой эти стероиды оказывают различное влияние на мозг, в зависимости от пола, оспаривается сложностью эндокринной системы. Например, как уровень тестостерона в крови, так и чувствительность рецепторов к нему меняются в зависимости от поведения и социального контекста. [4,5] Женщины, судя по всему, за те же гормональные уровни "получают" большее изменение поведения, чем мужчины. [6] Сложность эндокринной системы опровергает мысль о простоте и диморфизме отношений между «половыми гормонами» и поведением. В соответствии с этим, предположения о причинной связи между высоким абсолютным уровнем тестостерона и признаками маскулинности часто не подтверждается данными исследований. [7]

Кроме того, ряд дисциплин в рамках эволюционной этологии человека (human evolutionary behavioral science) и исследования по нейробиологии развития в большой степени оспаривают основной догмат эволюционной психологии – в формулировке L.Cosmides и J.Tooby [8]: «наши современные черепа несут в себе мышление каменного века». В соответствии с современными представлениями о нейроразвитии и разнообразии человеческого поведения, этот подход изменился в пользу большей значимости культуры и для эволюции, и для индивидуального развития человека. [9]

Эти концептуальные изменения дополняют и усиливают друг друга по всем трем направлениям. У человека развился адаптивный пластичный мозг, чувствительный к внешним обстоятельствам и опыту, а также изменчивость эндокринной системы, которая, исходя из этих факторов, вносит свой вклад в пластичность. Почему же тогда популярное понимание мужского и женского так глубоко укоренено в устаревшей биологической базе, зависшей на уровне научных идей прошлого века? Не потому ли, отчасти, что сами исследования о поле и гендере по этим трем направлениям так же устарели?

В центре теорий о половых различиях в структурах и функциональной организации мозга по-прежнему остается пренатальное гормональное влияние, якобы приводящее (в режиме «жесткой настройки») к постоянным структурным и функциональным половым различиям. И это несмотря на достоверные и уже давно известные доказательства того факта, что ранние гормональные эффекты не являются постоянными (см. [10]). Данные функциональной нейровизуализации, полученные в ходе исследований обусловленной опытом пластичности мозга, лишь в редких случаях были связаны с выявлением, поддержанием и вариативностью гендерного поведения. [11]

Несмотря на это, во многих исследованиях предпочитают просто сравнивать биологический пол, как будто их основная цель – определить стабильные и универсальные черты женственности и мужественности. [12] Сходным образом исследования различий между мужчинами и женщинами в работе «половых гормонов» и социальном поведении часто устанавливают строгую корреляцию, подразумевающую, что гормональный уровень зависит от чисто биологических причин. Такие работы не принимают во внимание, что биологические факторы тесно переплетаются с индивидуальной социализацией и актуальными социальными условиями (см. [13]). Добавим к этому, что для эволюционно-психологических исследований половых различий характерна тенденция к отказу исследователей от учета факторов среды и культуры, важных для корректировки предполагаемых «универсальных» преимуществ, связанных с полом (см. [9,14]).

Критики каждого из этих исследовательских направлений вновь и вновь отмечают, что результаты такой «науки» делают свой вклад в нежелательные и необоснованные с научной точки зрения представления о взаимоотношениях мужчины и женщины. Да и саму такую науку можно назвать лишь дефективной и дремучей. [10,12]

Понимание гендера как комплексной, многоуровневой, иерархичной структуры, которая формирует не только социальные институты, взаимосвязи, мышление и восприятие, но и мозг, эндокринную систему и проявления эволюционного процесса, – может способствовать большей эффективности и информативности научного процесса. К счастью, образцов таких исследований все больше. В качестве примера можно назвать масштабное лонгитюдное исследование, доказавшее, что отцовство снижает у мужчин уровень тестостерона и чем больше отец принимает участие в непосредственной заботе о подрастающем поколении, тем ниже уровень гормона. [15] Это можно дополнить выводами из сравнения двух соседних сообществ в Танзании с разной культурой. Согласно результатам наблюдений, в сообществе, для которого участие отцов в родительской заботе было культурной нормой, уровень тестостерона у мужчин был ниже, чем в культурной группе, где отцы избегали заботы о детях. [16] Вместе эти исследования показывают на примере отцов, как социальная конструкция гендерных ролей может моделировать гормональный статус.

Связь между обществом и наукой – двусторонняя. Ученые, которые работают в областях, связанных с острыми политическими и социальными проблемами, должны отдавать себе отчет, как социальные представления могут влиять на их исследования и как широкие массы интерпретируют их работы. И более того: они должны осознать, какие важные и воодушевляющие возможности изменить общественное мнение могут открыться благодаря тщательным, вдумчивым научным исследованиям и дискуссиям.

Оригинал

[1] Annis, B. and Gray, J. (2013) Work with Me: The 8 Blind Spots between Men and Women in Business, Palgrave MacMillan
[2] Kolhatkar, S. (2010) New York Magazine, 29 March
[3] May, A. (2011) Experience-dependent structural plasticity in the adult human brain. Trends Cogn. Sci. 15, 475–482
[4] van Anders, S. and Watson, N. (2006) Social neuroendocrinology: effects of social contexts and behaviors on sex steroids in humans. Hum. Nat. 17, 212–237
[5] Oliveira, R.F. (2009) Social behavior in context: hormonal modulation of behavioral plasticity and social competence. Integr. Comp. Biol. 49, 423–440
[6] Sherwin, B. (1988) A comparative analysis of the role of androgen in human male and female sexual behavior: behavioral specificity, critical thresholds, and sensitivity. Psychobiology 16, 416–425
[7] Van Anders, S. (2013) Beyond masculinity: testosterone, gender/sex, and human social behavior in a comparative context. Front. Neuroendocrinol.http://dx.doi.org/10.1016/j.yfrne.2013.07.001
[8] Cosmides, L. and Tooby, J. (1997) Evolutionary Psychology: A Primer, Center for Evolutionary Psychology
[9] Bolhuis, J. et al. (2011) Darwin in mind: new opportunities for evolutionary psychology. PLoS Biol. 9, 1–8
[10] Jordan-Young, R. (2010) Brain Storm: The Flaws in the Science of Sex Differences, Harvard University Press
[11] Wraga, M. et al. (2006) Neural basis of stereotype-induced shifts in women’s mental rotation performance. Soc. Cogn. Affect. Neur. 2, 12–19
[12] Fine, C. (2012) Is there neurosexism in functional neuroimaging investigations of sex differences? Neuroethics 6, 369–409
[13] Kaiser, A. (2012) Re-conceptualizing ‘sex’ and ‘gender’ in the human brain. J. Psychol. 220, 130–136
[14] Brown, G.R. et al. (2009) Bateman’s principles and human sex roles. Trends Ecol. Evol. 24, 297–304
[15] Gettler, L. et al. (2011) Longitudinal evidence that fatherhood decreases testosterone in human males. Proc. Natl. Acad. Sci. U.S.A. 108, 13194–16199
[16] Muller, M. et al. (2009) Testosterone and paternal care in East African foragers and pastoralists. Proc. R. Soc. B 276, 347–354

Авторы текста: Cordelia Fine, Rebecca Jordan-Young, Anelis Kaiser, and Gina Rippon.

Перевел для группы Equality Роман Марчевский, отредактировала Елизавета Романова.

Источник