Малала Юсуфзай - правозащитница из Пакистана, получившая в 2014 году Нобелевскую премию мира

В небольшом конференц-зале в 2009 году сидела делегация из США и представители протестного движения Пакистана. Ричард Холбрук, американский дипломат, в январе того же года назначенный Бараком Обамой и Хиллари Клинтон спецпредставителем страны в Афганистане и Пакистане, нервно перекатывал ручку по столу и, кажется, не мог поверить своим глазам. Напротив него сидели девочка-блогер по имени Малала Юсуфзай с отцом, директором местной школы. «Сколько тебе лет?», — спросил ее Холбрук. «Мне 12», — выпалила Малала и без остановки продолжила: «Я прошу вас всех, и вас, уважаемый посол, я прошу вас — если вы можете помочь нам с нашим образованием, то, пожалуйста, помогите».

Ричард Холбрук, немного отчаянно осматривая всех присутствующих по очереди, ответил: «Мы вольем более миллиарда долларов в вашу экономику, мы работаем с вашим правительством с целью решить проблемы с электричеством, но ваша страна, как вы все знаете, сталкивается с огромным количеством других проблем». В следующем году Холбрук скончается в Вашингтоне во время операции на сердце, так и не узнав, что храбрый пакистанский ребенок, лихо требовавший от него помощи с образованием целой страны, через несколько лет получит Нобелевскую премию мира.

Долина Сват в пакистанской провинции Хайбер-Пахтунхва, место, в котором начнется и продолжится история Малалы Юсуфзай, в октябре 2009-го была вновь открыта для туристов. Новость о том, что армии удалось зачистить регион от остатков группировок талибов, мучивших провинцию, стремительно обошла туристические порталы мира — якобы теперь в высокогорном регионе с зелеными бескрайними лугами и невероятно чистыми озерами вновь можно будет кататься на лыжах на единственном в стране горнолыжном курорте. Примерно за год до этого к местному репортеру Сиеду Ирфану Ашрафу обратился Дэвид Раммел, продюсер документальных фильмов из New York Times, с просьбой помочь видеожурналисту Адаму Эллику снять коротметражку о событиях в регионе.

Путешествовать по месту, которое кишит талибами, в то время было очень опасно, и необходимость в местном проводнике стояла остро. Хотя Ашраф сильно не хотел подвергать опасности жизнь зарубежного репортера, через некоторое время он согласился. Вместе со своим лучшим другом Абделем Хай Какаром, работавшим в то время на BBC, они давно перестали считать себя журналистами, больше видя свою миссию как партизаны. Ашраф и Какар расследовали преступления талибских боевиков, и в какой-то момент их главным объектом исследования стало образование. Талибы, полностью контролировавшие тогда долину Сват, запретили местным девочкам ходить в школу.

Друзья единогласно решили, что им нужен детский голос, желательно девочки, которая могла бы рассказать о том, что она чувствует и испытывает из-за отсутствия возможности получать знания. Абдул Какар хотел такой голос для специального, очень личного блога на сайте BBC, а Ашраф с Элликом — как главного рассказчика в своем фильме. Выбор пал на Мамалу Юсуфзай — дочь их давнего приятеля и директора школы Зиауддина Юсуфзая, а также члена подпольного освободительного движения, в котором они состояли все вместе. Малала согласилась мгновенно, не испытывая страха, в отличие от другой девочки, чьи родители первоначально дали согласие на участие их дочери в написании блога, а позже резко это согласие отозвали.

Вести блог Малала начала чуть раньше, чем стала главным действующим лицом документалки. Знакомые с нравами в регионе редакторы BBC хотели сохранить ее анонимность любыми возможными способами, так как откровения ребенка начали стремительно набирать популярность, — никто и никогда до этого не давал голос детям на страницах самых популярных изданий мира. Они подолгу и последовательно обсуждали это с семьей Малалы и со своей стороны сделали все, чтобы защитить личность девочки. Однако они никак не могли контролировать действия ее отца, который успел отвести Малалу в пресс-клуб в Пешаваре, где она выступила с речью под названием «Как смеют талибы лишать меня основного права на образование?». Эта речь обошла пакистанские газеты и телевидение. Личность Малалы была раскрыта спустя несколько месяцев после многократных появлений в прессе и по выходе документального фильма New York Times.

«Я хочу стать доктором, это моя личная мечта. Отец сказал мне, что я должна стать политиком, хотя я не люблю политику», — говорит Малала на камеру. «Но я же вижу невероятный потенциал в своей дочери, что она может добиться большего, чем доктор. Она может создать общество, в котором студентка медицинского легко сможет получить свою научную степень», — перебивая ее, отвечает Зиауддин Юсуфзай. Будучи активистом на протяжении всей своей жизни, Юсуфзай-старший совершенно не видел других возможностей исправить бедственное положение своей страны, кроме как кричать об этом на каждом углу.

«Знаете, у нас говорят так: мать кормит ребенка молоком, только когда он плачет. Так что если ты не плачешь, то не получишь ничего, особенно в странах третьего мира типа нашей. Ты должен кричать обо всем». Малала переняла принципы своего отца — с момента ознакомления мировой общественности с ее личностью и ее словами она ни на секунду не переставала последовательно говорить о проблемах страны и требовать нормального образования для всех ее жителей. Конечно, ни ее отец, ни журналисты BBC и New York Times тогда еще не знали, что эти громкие мольбы о помощи приведут возведенную на пьедестал девочку к смертельной опасности. В конце концов, кто будет стрелять в ребенка, пусть даже и в Пакистане?

9 октября 2012 года был вполне обычным вторником в Лондоне. Аамер Ахмед Хан, глава службы BBC Urdu и идеолог анонимного блога о жизни пакистанской девочки, поднимался на свой этаж с чашкой кофе. В это же время Малала Юсуфзай возвращалась домой на школьном автобусе, который был остановлен вооруженными людьми в масках. Когда один из боевиков зашел в автобус и стал расспрашивать детей, кто из них Малала, личность ее была довольно быстро установлена. Он выстрелил ей в голову, пуля прошла навылет. Как только подконтрольные Аамеру Хану продюсеры увидели эту новость, то несколько минут сидели в оцепенении, уставившись друг на друга. Абсолютно каждый из них считал своим долгом сделать эту историю главной 9 октября, и абсолютно каждый считал себя виноватым в том, что произошло.

Хуже всех себя чувствовал Сиед Ирфан Ашраф. Он заперся на три дня в своем офисе и по итогам выпустил пронизанную чувством вины колонку в самой читаемой англоязычной газете Пакистана Dawn. Он осудил «роль СМИ во втягивании умных молодых ребят в грязные войны с ужасными для невинных людей последствиями». В конце концов Ашраф признался журналисту Vanity Fair, что не мог даже ни с кем говорить несколько дней, что испытывал мучительную агонию каждый раз, когда видел новости, и что теперь считает себя преступником. «Это мое преступление. Я втянул во все это ребенка 11 лет».

Проблема с этими покаяниями, несмотря на их очевидную искренность, была в том, что за ними, кажется, перестало быть видно саму Малалу. Несмотря на то, что журналисты и ее отец действительно сыграли свою роль в деятельности девочки, площадку для высказываний до этого и после давали и другим людям, но пока остальные молчали, она говорила. Покушению предшествовали выступления на национальном телевидении и радиостанции и даже интервью канадской газете, полные бесстрашия и с уже отсутствующим сожалением о невозможности стать врачом. Малала твердо поняла, что хочет быть политиком.

На родине к ее активизму было двойственное отношение. С одной стороны, она стала лауреатом Национальной премии для деятельной молодежи, сыгравшей свою роль в установлении мира в Пакистане, в ее честь переименовали школу, а местные политики приглашали выступить в парламенте, хотя незадолго до этого в своем интервью Geo TV она заявила, что «наши политики ленивы, а мне бы хотелось убрать лень и служить нации». С другой, местные журналисты бесконечно шпыняли ее за то, как подытожила колумнист газеты Dawn Хума Юсуф, что ее слава подчеркивает наиболее негативный аспект Пакистана — безудержную воинственность; что ее образовательные кампании перекликаются с западной повесткой дня и за то, что восхищение ей Западом полно лицемерия, потому что других невинных жертв они предпочитают просто не замечать. В конце концов, ее даже называли шпионом ЦРУ — до боли знакомый ярлык в странах, где никто не разговаривает с чужеземцами, а женщин нельзя снимать на камеру, потому что это грех.

Несмотря на двойственное отношение к Малале в родном ей Пакистане, после того, как состояние девочки стабилизировалась после покушения, с помощью пакистанского правительства ее быстро перевезли в госпиталь в английском городе Бирмингем, а в январе 2013-го выписали и она продолжила лечение в амбулаторном режиме. Те, кто не хотел слышать и слушать раньше, теперь не могли избежать чувства стыда. Автор документалки для New York Times Адам Эллик говорил, что рассказывал своим обеспеченным городским друзьям о событиях, свидетелем которых был в долине Сват, и о Малале, но тогда всем было плевать. «Они смотрели на меня так, как будто я носитель заразной болезни, как будто я описывал зверства в деревне в Суринаме», — напишет он потом в своем фейсбуке. Журнал Time чуть позже назовет Малалу одной из самых влиятельных людей 2013 года, ее выдвинут на Нобелевскую премию мира, она получит премию имени Анны Политковской и премию имени Сахарова. В конце концов она даже выпустит автобиографию, после которой представитель Талибана заявил, что они обязательно попытаются снова ее убить.

Позже Аамер Ахмед Хан скажет, что никогда не сожалел о том, что в 2009 году поручил местному корреспонденту BBC найти девочку для ведения блога. «Если бы я сидел за столом и думал „боже мой, если бы мы ее не нашли, этого бы никогда не случилось“, то это бы означало, что я не принимаю во внимание огромный вклад, который внесли дети типа Малалы в то, во что мы все так верим. Стал бы хоть кто-нибудь говорить о положении образования для девочек в Пакистане, если бы не она?», — спрашивает Хан. Какая трагедия, что для напоминания миру о том, что нам все дается по умолчанию, нужно быть девочкой-подростком из Пакистана и получить пулю в голову просто за то, что ты очень хотела быть врачом. Однако спустя два года после нападения Малала, с вживленной в череп титановой пластиной и установленным слуховым аппаратом, получая Нобелевскую премию мира, скажет, что ее единственной проблемой во время публичных выступлений всегда был слишком высокий подиум. На этот раз он ей подошел.

При подготовке материала была использована статья Ольги Страховской «Нобелевская лауреатка Малала Юсуфзай и цена мирной борьбы» (данный материал является объектом исключительных прав правообладателей сайта Wonderzine)