Феминизм и политика внешности

Не секрет, что средства массовой информации буквально одержимы женской внешностью. Многие годы нас атаковали рекламой различной продукции, от кремов для лица до таблеток для похудения, и завлекали новостями о все новых улучшениях внешности (с помощью пластической хирургии) певицы Шер. Однако, в последнее время рекламируемая продукция и процедуры стали более инвазивными, более опасными и, что важно, более дорогими: инъекции Ботокса, химические пилинги, липосакция, ушивание желудка. И тогда как раньше Шер и другие известные женщины считались немного странноватыми из-за их чрезвычайной озабоченности своей внешностью, или же полагалось, что для них эстетическая хирургия является рискованной профессиональной необходимостью, то сейчас, с появлением таких ТВ-шоу как «Полное преобразование» на канале ABC, «Хочу лицо как у знаменитости» на MTV и «Лебедь» на канале Fox*, ни у кого из нас не осталось оправданий для того, чтобы не добавить что-то тут и не убрать что-то там.



Чем большее количество косметических процедур представляются как действия, способствующие эмпауэрменту (обретению силы), тем большее мы испытываем давление, чтобы соответствовать требованиям, и тем сильнее сужается промежуток, в котором мы можем оставаться довольными собой в своем натуральном виде. Среди этих процедур – грудные импланты, способные привести к хронической боли и различным заболеваниям; инъекции для умерщвления нервов в ступнях, чтобы мы могли продолжать носить туфли на высоких каблуках; хирургия, чтобы сделать наши вульвы похожими на вульвы порнозвезд; перманентный макияж-татуировка на наших лицах, липосакция и удаление варикозных вен, способные привести к хроническому поражению нервов и боли.

В последнее десятилетие также стало очень сложно обсуждать вопросы, касающиеся внешнего вида, как и вообще любые вопросы, связанные с «личным выбором», в феминистских и лесбийских сообществах. Утверждения феминисток второй волны, что женщина имеет право распоряжаться своим телом и сексуальностью, были ложно интерпретированы как то, что любой выбор женщины, касающийся ее сексуальности или внешности, автоматически является феминистичным. Это привело к принятию и даже восхвалению глубоко мизогинных практик и явлений, таких как порнография, проституция, пластическая хирургия, диеты, «похудательная» хирургия и различные виды «модификаций тела», включая операции по смене пола. Мы оказались перед лицом крайне непоследовательного общественного дискурса, в контексте которого мэйнстримные журналисты, «квир»-активисты и писатели «третьей волны» защищают свое аморальное либеральное отношение к выборам женщины, касающимся ее тела, требуют чествования мизогинных институтов и стремлений – и называют это «феминизмом».



Слияние риторики движения за равные права афро-американцев, женщин, лесбиянок и геев с либеральной политической философией привело прогрессивистов к либеральной концепции «толерантности». В Декларации о Толерантности на сайте http://www.tolerance.org пишется:

«Толерантность – это личное решение, которое основывается на том, что каждый человек представляет собой ценность. Я верю в то, что сила Америки – в ее разнообразии. Я также признаю, что невежество, нечувствительность и фанатизм могут превращать это разнообразие в источник предрассудков и дискриминаци.
Чтобы помочь сохранить это разнообразие и сделать Америку лучшим местом для всех, я обещаю уважать людей с возможностями, верой, культурой, расой, сексуальной идентичностью или другими характеристиками, отличающимися от моих собственных».

Это высказывание является примером либеральной фокусировки на индивидуальных действиях – вместо анализа того, как структура власти в США предоставляет привилегии и власть одним группам и стигматизирует и маргинализирует другие. Упор на толерантность, вместо требования равного доступа к власти и ресурсам, отвлекает внимание от системы, в которой богатство и власть находятся в руках у немногих, и переносит угнетение исключительно в сферу индивидуальных актов недоброты или дискриминации.

Когда «толерантность разнообразия» является наивысшей ценностью, анализ политических последствий любого «личного выбора» часто вызывает уход в оборонительную позицию или даже ярость, что делает совершенно невозможной любую дискуссию. Сейчас считается грубым, осуждающим и нетолерантным во многих лесбийских и феминистских кругах задаваться вопросами о «выборе» заниматься стриптизом или проституцией или прибегать к садомазохистским сексуальным практикам, например. В наши дни, когда многие лесбиянки выбирают «переход», т.е. принимают тестостерон и идут на операции по смене пола, уже немодно критиковать маскулинность как социальный конструкт и то, как он поощряет и поддерживает насилие мужчин против женщин. Но обвинения в нетолерантности и осуждении препятствуют возможности насыщенных дискуссий о разных сообществах, о мире, в котором мы хотели бы жить, о том, как нам, феминисткам, достичь этих целей. Нас призывают «уважать различия» – вместо того, чтобы бороться за справедливость. Упор на толерантность для подавления феминистской критики – это то, что позволяет поддерживать статус кво.



Еще одним фактором, препятствующим политическому анализу личного выбора в феминистских сообществах, является упор на чувства. Центром дискурса на сегодня и аргументом, используемым для оправдания практически любого выбора, является «Я просто так чувствую» или «Мне так лучше». Данные утверждения строятся на предположении, что чувства являются чем-то неизменным, а также подходящим основанием для принятия решений, имеющих политическое значение. Когда речь идет о внешности, апелляция к чувствам игнорирует тот факт, что наше хорошее самочувствие, как было показано, практически не зависит от того, как мы выглядим для других (Фридман); образ тела, количество энергии и самооценка могут меняться день ото дня или даже чаще, в зависимости от таких факторов, как питание, сон, физическая активность и позитивное взаимодействие с другими людьми. Упор на чувства основан на влиянии, которое имеют в наших сообществах терапия и восстановление, во многом обусловленные реальной потребностью женщин излечиваться от вреда, причененного нам патриархатом. Однако, в то время как тарапия и восстановление, казалось бы, никак не должны препятствовать политической деятельности, на практике они очень редко идут в одном направлении. Таким образом, сосредоточение на чувствах как обосновании наших выборов «...подтолкнуло нас делать то, что “чувствуется правильным”, отбросив политический анализ. В результате наши сообщества теперь относятся толерантно к поведению, которое раньше считалось недопустимым» (Ward). Мы забыли, что сопротивление патриархату нередко может быть сложным и дискомфортным – но также дающим удовлетворение, которое не способна дать конформность.

Неважно, насколько нам бы хотелось использовать феминизм для оправдания своих выборов – феминизм не может интерпретироваться таким образом, чтобы включать в себя рискованные, являющиеся проявлением ненависти к себе, насильственные вещи, которым женщина себя подвергает, за выполнение которых берет деньги или платит кому-то за то, чтобы это делали с ней. Феминизм не поддерживает женское подчинение или женскую боль. Он не поддерживает пожизненную зависимость изначально здоровой женщины от медицины для получения пищевых добавок и гормонов – а это обычный результат хирургии в целях похудения или операции по смене пола. Феминизм не поддерживает стандарты женской красоты, которые включают в себя чрезвычайную худобу и наличие правильных европейских черт лица, прямые волосы, молодо выглядящую кожу без морщин или пятен и отсутствие волос на теле.



Феминизм знает, что эти стандарты намеренно исключают большинство женщин и созданы для того, чтобы мы постоянно беспокоились о своей внешности и зависели от хирургов и косметических компаний, чтобы задорого покупать у них уверенность в себе. Феминизм же считает женщину субьектом в своей собственной жизни, а не объектом для привлечения чьего-то взгляда. Он ценит сотрудничество между женщинами, а не соперничество и не сравнивание, вызванное демонстрируемыми нам одним за другим образами женщин, на которых мы никогда не станем похожи – женщин, которых на самом деле и не существует, если вспомнить о широком распространении ретуши в области фэшн-фотографии.

Полные женщины очень пострадали от стандартов красоты, согласно которым они являются страшнейшими из страшнейших, но феминистичным ответом на это является не позирование в нижнем белье в новостной ленте NOLOSE или в журнале «Размеры». Феминизм не поддерживает расширение категории женщин, пригодных к сексуальной эксплуатации мужчинами. Феминистки понимают, что физическое состояние может меняться с возрастом, по причине несчастного случая или болезни; оценка себя на основе физических параметров отказывает в возможности иметь высокую самооценку и любить свое тело женщинам, которые стареют, которые больны или имеют инвалидность. Феминизм ценит разных женщин и признает, что мы все выглядим по-разному – и тем не менее каждая из нас по-своему прекрасна. Феминизм направлен на то, чтобы пробуждать в женщинах чувство самоуважения и уверенность в себе – вместо того, чтобы опираться на положительную оценку окружающими нашей внешности. Феминистки знают, что оскорбления типа «толстая корова» или «швабра» являются попытками нами манипулировать, чтобы мы стремились к конформности – так же, как обзывательства «лесба» или «шлюха» направлены на то, чтобы разрушать наши связи с другими женщинами и сосредотачивать наше внимание на мужчинах.



Феминистки знают, что наш «отрыв» от собственного тела отражает то, как патриархат отдаляет человеческое общество от природы; как международные корпорации видят Землю исключительно источником полезных ископаемых, так и нас учат относиться к телу как к материалу, который можно моделировать и изменять по желанию. Однако, наши тела обладают красотой и целостностью сами по себе, независимо от того, насколько они соответствуют патриархальным эстетическим стандартам. (...) Физиологические процессы наших тел являются физической основой нашей жизни на этой планете, и феминисткам было бы также неплохо помнить о том, о чем Западная культура заставляет нас забыть: что наши тела – это мы. Мы – это наши тела, и они не являются неправильными, некрасивыми, грязными, они не слишком толстые, не слишком волосатые, не слишком высокие или маскулинные. Наше сознание не летает где-то в футе над головой – оно находится в каждой нашей клетке. Нельзя разрушать свое тело, не разрушая себя; и мы не можем любить себя и других женщин, если мы не любим свое собственное тело.

И мы не можем оставаться честными в своем феминизме, если притворяемся, что выбирая причинять вред своему телу и подчиняться диктатуре системы, которая нас ненавидит, мы таким образом освобождаемся и обретаем силу. Мы вступаем в сотрудничество с женоненавистничесткой идеологией, когда что-то вырезаем из или вставляем в свою плоть; когда голодаем, чтобы выглядеть так, как нам велят средства массовой информации; когда отказываемся присоединиться к сопротивлению окружающих нас женщин и гордо жить в своем теле – таком, какое оно есть. Хотя иногда от этого сотрудничества зависит наше выживание, мы никогда не должны забывать, что наши «выборы» мы делаем под угрозой возможных последствий от несоответствия стандартам, или же устав от последствий этого несоответствия, от которых уже пострадали – и этот контекст и эти последствия неизбежно влияют на наши решения. Решение сотрудничать может быть необходимым, но оно не является феминистичным; сопротивление – вот единственный путь феминизма.

"Сопротивляйся, не подчиняйся"



-----

“Extreme Makeover”: шоу на канале ABC, где люди проходят «преображение» с помощью пластической хирургии, специальных тренировок, смены прически и гардероба.
“I Want a Famous Face”: шоу на канале MTV, в котором люди с помощью пластической хирургии достигают внешнего сходства со звездами.
“The Swan”: шоу на канале Fox, в котором женщин, считающихся некрасивыми, «исправляют» с помощью пластической хирургии.

-----

Авторка: Amy Winter, Перевод: Hexacorallia

Опубликовано в off our backs [“прочь с наших спин”], ноябрь-декабрь 2004
Текст предоставлен Dirt
Источник